Рамон Новарро

Рамон Саманьего, известный под именем Новаррó, родился 6 февраля 1899 года на просторах Дуранго, сердце Мексики. Его детство было пронизано ароматом старинного дворянского рода, но не принесло ни мудрости жизни, ни навыков для самостоятельного существования. Как многие артисты того времени, его судьба была похожа на бесконечный путь скитальца: без цели и без средств к существованию он блуждал по просторам Соединенных Штатов в поисках работы.Намереваясь посвятить себя кинематографу, как Валентинó и Эрик Штрогейм до него, Новаррó стучался во множество дверей киностудий, но везде встречал лишь презрение и отказ. Так и не найдя своего места под солнцем кинематографа, юноша присоединил свою судьбу к бродячим артистам, чьи выступления приносили им мимолетные радости жизни.В одно из таких гастрольных турне труппу пригласили на съемки в студии «Метро Голдвин Майер». Здесь Рекс Ингрэм — режиссёр с чуткой интуицией — разглядел потенциал молодого мексиканца и предложил ему сыграть ключевую роль в фильме, который должен был называться «Пленник Зедны». Выбор казался дерзким: неудачный дебют мог обернуться крахом не только карьеры Новаррó, но и амбиций самого режиссёра. Однако судьба благоволила смельчаку — он справился с ролью, завоевав признание критиков и публики.Успех открыл двери в мир кино для Новаврó. В следующем проекте вместе с Барбарой Ла Мар он исполнил значительную роль женщины-насмешницы. Ингрэм продолжал верить в мексиканца, словно направляя его к вершинам славы. Режиссёр вновь дал ему возможность блистать — на этот раз в образе молодого туземного дикаря среди бушующей стихии Тихого океана, где тайфуны обрушивались с невероятной мощью, сметая все живое.После сотрудничества с Ингрэмом путь Новаврó лежал к режиссеру Фреду Нибло, который вместе с ним и Барбарой Ла Мар снял фильм под названием «Имя твоё, женщина». В этой картине молодой артист преобразился в простодушного испанского солдата, отдаленно напоминавшего американскую версию Дона Хозе.К числу значимых работ Новаврó принадлежат также роли в фильмах «Арабы» у Рекса Ингрэма и «Бен Гур» под руководством Фреда Нибло. Однако его артистический облик был ограничен узким спектром образов: молодые аристократы, военные или представители высшего света, порой романтизированные персонажи с рыцарской осанкой и красивой улыбкой. Американский обыватель испытывал ностальгию по эпохам рыцарей или современности, где внешняя роскошь казалась недостижимой мечтой.Личность Рудольфа Валентинó оставила след в каждом его выступлении; зритель шел на фильмы ради самого Валентинó, а Новаврó — как символ мексиканского кино для масс — оставался менее заметным даже среди своих ролей. Его молодость и красота не могли скрыть типичности персонажей, которых он представлял — представителя своего сословия, всегда уверенного в себе, но немного искусственного рядом с живыми красками голливудских декораций.Одним из наиболее ярких достижений Новаврó стала роль Скарамуша. Здесь его талант раскрылся по-новому: он сумел проникнуться духом XVIII века и мастерски носить костюмы той эпохи, однако не смог создать живого исторического образа; вместо этого он превратился в искусственную фигуру на фоне оживших гравюр Ингрэма, где революционные события были представлены как живописный спектакль.Жизнь Новаврó была отмечена кратковременным семейным счастьем с актрисой Аллой Назимовой, а его фильмография насчитывает около пятидесяти работ за период от 1917 до 1960 года. Однако трагически короткая судьба оборвалась: 31 октября 1968 года в Голливуде произошло убийство, оставившее глубокий след в истории мексиканского кино и американском кинематографе того времени.